• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:12 

Причины

In dedicato imperatum ultra articulo mortis
Три ветхих фургончика почти весь день пробирались через бездорожье пока не вышли к большой поляне. Циркачи расположили фургончики большим треугольником, разожгли в центре костер, и скромно отужинав легли спать еще до того как совсем стемнело.
Флора проснулась от того что с наружи, за стенкой фургона, кто-то разговаривал. Она потерев глаза маленькими кулачками и закутавшись в одеяло, подошла к дверце фургона и приотворив её выглянула наружу.
- Что это вы тут делаете? - Зевнув спросила она стоявших там 3 братьев - акробатов и мистера Глистнера
- Мы идем на охоту – ответил старший, мистер Глистнер смерил его не довольным взглядом.
- А еще, Ачильдо с братьями приведут тебе нового друга, медвежонка, ты же хочешь медвежонка? – Флора запрыгала от радости – а мистер Глинстер повернулся к братьям и добавил – Ну? Вы все слышали? Пошли!
Ачильдо тяжело вздохнул и опустив голову пошел в лес уводя с собой братьев.
Спустя пару часов после пробуждения Флору отправили собирать ягоды, не то что бы кто то ожидал что она принесет много ягод, просто чтобы маленькая энергичная девочка не путалась под ногами, за неё никто не беспокоился, так как все знали что звери её не тронут, и в лесу она никогда не заблудится.
Флора уже довольно долго шла, она шла и напевала себе под нос песенку, размышляя о том как ей и медвежонку которого приведут акробаты будет вместе весело, может быть даже мистер Глинстер придумает для них какой-нибудь номер, или даже нет! Она сама придумает, а мистер Глинстер похвалит её за это и позволит выступать с этим номером. За такими не хитрыми мечтаниями она удалялась все дальше и дальше от стоянки циркачей. Ее корзинка не была полна и на половину когда она вышла на большую поляну, усеянную цветами, Флора даже пискнула от восторга, и широко расставив руки побежала по поляне, радуясь этому простому чуду. Она собрала небольшой букет и вдохнула его аромат погрузив в цветы свое детское личико. Когда она оторвалась от цветов то ей словно показалось что на той стороне поляны кто то есть. Флора напряглась, и даже сделала шаг назад, она не боялась зверей, дикие звери её не тронут, но совсем другое дело это люди, люди опасны. Но потом приглядевшись она поняла что это всего лишь мальчик, он тихонько бродил по лугу и собирал цветы. Флора обрадовалась и пошла в его сторону, он стоял к ней спиной и не замечал её, когда до него оставалось несколько метров, она окликнула его и помахала рукой. Но мальчик ей не ответил, и не помахал рукой в ответ, в место этого он вздрогнул как загнанное животное и отскочил в сторону, смотря на неё огромными от страха глазами. Флора и сама вздрогнула от неожиданности, но быстро пришла в себя.
- Я тебя не обижу – она примирительно подняла руки с раскрытыми ладонями – я всего лишь девочка, все хорошо – она еще говорила что то успокаивающее и постепенно подходила к мальчику, который бросал в стороны испуганные взгляды, то и дело оборачиваясь назад, словно ожидал увидеть здесь кого-то еще.
По мере того как Флора подходила мальчик все больше успокаивался, и потом даже сделал шаг ей на встречу, выйдя из тени деревьев, ближе к центру луга. И тогда Флора увидела то, чего раньше почему-то не замечала. Земля словно вылетела у неё из под ног, девочка ошарашено шлепнулась на землю зажав рот ладошкой что бы не закричать. А мальчик казалось совсем успокоился, он снова обернулся и никого не увидев за своей спиной, подошел ближе к флоре и присел на землю прямо напротив неё. Флора хотела отвести взгляд, но не могла, у мальчика был зашит рот. Черными толстыми грубыми нитками, в местах где нитки пронизывали его губы были застарелые кровоподтеки, и кожа была словно омертвевшей, бледной с какими то темными пятнами. Мальчик в целом выглядел очень не здорово, потрепанная, видавшая виды одежда, и очень бледная, мертвенно бледная кожа, серые волосы. Но его глаза, сияющие добротой, золотистые глаза, они были больше чем живые. Это были самые добрые глаза какие она только видела в жизни. Она заглянула в них и успокоилась, и даже улыбнулась ему, он ей тоже улыбнулся, но лишь одними глазами, потом он протянул руку и помог ей встать.
- Меня зовут Флора - сказала девочка и сделала книксен - а тебя? - а потом тут же добавила «ой» и прикрыла рот рукой
Мальчик ничего не ответил, он только еще больше улыбнулся глазами и наклонил голову на бок
Флора невольно хихикнула, а потом и вовсе засмеялась, засмеялась над своей несообразительностью, засмеялась радуясь тому что мальчик на неё не обиделся, и просто засмеялась какому то необъяснимому чувству радости. Сначала они гуляли по лугу рвали цветы, собирая из них разные букеты, потом мальчик отвел её к небольшому пруду, и приложив палец к губам словно говоря «шшшшш» показал ей место с которого было видно норку каких то речных зверьков, они гуляли и играли весь день, Он все время молчал, но зато Она говорила за двоих, и хоть он не звуком не жестом не давал понять, понимает ли он её в принципе, её это совсем не заботило, почему то она знала что он её понимает, пусть не словами, а как то иначе.
День уже шел к закату, они снова вернулись на ту поляну на которой встретились, он посмотрел на неё, и она поняла что он прощается, и ей вдруг стало так нестерпимо одиноко, так как еще никогда не было, они может быть больше никогда не увидятся, завтра утром цирк уедет. Ей стало очень больно от этой мысли.
- Пойдем со мной – сказала она – пойдем, тебе будет хорошо с нами, мистер Глинстер придумает тебе какое-нибудь занятие? Или мы будем вместе выступать со зверями? Они наверное уже привели мне медвежонка? Пойдем, ну пойдем, пожалуйста – она взяла его за руку
Его глаза были все такими же добрыми и родными, но теперь они стали невероятно грустными, словно все печали мира нашли в них приют, они ничего не сделал, не повернул голову, не покачал ею, но она поняла, «Нет»
- Но мы же тогда никогда больше не увидимся, пожалуйста! – она заплакала, он отвел взгляд посмотрев куда то в сторону, в землю «Я не могу»
- Мы, мы… мы – Флору душили слезы, вместе с его ответами к ней приходило отчетливое понимание того что её желание не может сбыться, она обрела этого странного друга, но неизбежно потеряет его - Мы тебя вылечим – наконец выдавила она из себя и её рука потянулась к его губам, он проследил её движение, положил руку себе на губы и обнаружил что одна из нитей истрепалась и расползлась, почти разорвавшись. Его лицо исказил страх, его губы в первые со времени их знакомства дернулись, в этом было что то страшное, Флора отшатнулась, мальчик плотно зажал рот рукой, обернулся и побежал прочь. Флора понимала что если он сейчас уйдет то она навсегда потеряет его.
- Постой! – но он обернулся лишь на секунду чтобы она поняла что его нельзя преследовать, а потом снова побежал в лес.
Она стояла на месте, смотрела ему вслед и плакала. И когда он уже скрылся в лесной чаще она побежала за ним выронив на ходу свою корзинку.
Она долго бежала, она почти не видела его, но периодически словно указывая ей направление впереди раздавался хруст ветки или крик напуганной птицы. И вот когда она уже подумала что отстала, лес внезапно кончился. Она выбежала на опушку, на опушке стоял домик, старый и перекошенный, крыша его местами была покрыта мхом, на опушке не было цветов. А лишь несколько сухих деревьев и небольшие грядки засеянные какими-то овощами, уже стемнело и в свете убывающего месяца эта картина выглядела жутковато, словно из детской страшилки. Но кое что было страшнее самой страшной сказки, мальчик уже почти добежал до дома а на низеньком крылечке, в прямоугольнике света дверного проёма стояло нечто, человеческая фигура, в каком-то толи капюшоне, толи балахоне, толи просто в накидке, стояла неподвижно, словно статуя, в руке у неё был изогнутый, кривой посох. И хоть в свету был виден только силуэт, который мог бы принадлежать любому обычному старику, два огонька желтых глаз блестящие из под капюшона смотрели прямо на Флору, прямо В Флору, они словно чудовищный антипод глаз мальчика, злые, колючие, озлобленные огоньки желтоватого света. А мальчик все бежал, словно в замедленном действии, будто под водой, он бесконечно долго преодолевал путь до двери. А фигура на крыльце смотрела и смотрела на Флору, и словно общаясь с мальчиком, Флора все понимала «Уходи, иначе тебя, и его ждет ужасная судьба». Когда мальчик исчез в дверном проёме, Флора осталась один на один с фигурой на крыльце, её обуял страх, первобытный, не поддающийся логике ужас. Фигура на крыльце развернулась, и зашла в дом захлопнув за собой дверь, Флоре захотелось убежать, но она не убежала, «Умереть в этом лесу это не ужасная судьба, ужасная судьба это найти его и потерять, ужасная судьба это жить здесь с тобой, чудовище, жить с зашитом ртом» неожиданно взросло рассудила девочка. Она двинулась вперед, перебегая, от грядки к грядке, от одного сухого дерева к другому, постепенно она добралась до окна.
В доме была только одна комната, убранство было в ней очень простое, печка, и грубо сделанные лавки и стол, с глиняными горшками. Мальчик и старик сидели друг на против друга, у старика в руках была кривая игла, как у сапожника, и черная толстая нитка, он снова зашивал ему рот, он одновременно вытаскивал старую отслужившую нитку из губ мальчика и тут же продевал в освободившиеся отверстие иголку, и зашивал новой ниткой. При таком процессе, рот мальчика в любой момент времени оставался заштопанным. Со страхом, отвращением, и сожалением Флора наблюдала за этим процессом, однако мальчик казалось не испытывал дискомфорта по этому поводу, из его глаз ушел страх, и они снова стали теми волшебными глазами которые она сегодня видела. Старик закончил свой жуткий труд, и резко обернулся вставая с лавки, секунду он смотрел на Флору а потом быстро двинулся к двери. Флора побежала в лес, она бежала и спотыкалась, вставала и снова спотыкалась, она бежала не разбирая дороги, темнота была совсем непроглядной, довочка бежала выставив вперед руки защищая лицо от веток метивших ей в глаз, он бежала и плакала, боясь обернутся и увидеть два желтых огонька преследовавших её. Она бежала и бежала, пока не упала, и подняться сил уже не было, она свернулась клубком сильно прижав к груди изодранные коленки, и стала ждать удара посоха жуткого старика, но его не было. Вместо удара её коснулась детская рука, Флора открыла глаза и увидела мальчика, он помог ей подняться, в его глазах было беспокойство, он указал ей направление, и легонько подтолкнул Флору.
- Неееет – Флора схватилась за руку мальчика – пойдем, со мной, пойдем, ну же! Пойдем
Мальчик попытался высвободить руку, но Флора держала крепко, она плакала и просила, все громче и громче. Внезапно за их спиной хрустнули ветки, в темноте показались два желтых огонька, мальчик секунду раздумывал а потом сам схватил Флору за руку и они побежали, побежали со всех ног, Флора болталась за его спиной не на секунду не выпуская его ладонь из совей, она бежала и не могла поверить своему счастью. Старик отстал довольно скоро, а через некоторое время из чащи леса выступила поляна на которой горел костер циркачей. Циркачи ходили по краю поляны и громко кричали «Флора», мальчик взял Флору за плечи и приложил палец к губам, она поняла что им нельзя кричать, иначе они привлекут старика, она замахала руками привлекая внимание своей труппы, и громко прошептала им «Тихо», когда она снова обернулась то увидела что мальчик уже уходит в лес.
- А кто это с тобой Флора? - спросил один из братьев акробатов – он преградил дорогу мальчику
- Гвидо! – крикнула Флора – пожалуйста задержи его!
Гвидо шагнул к мальчику, мальчик метнулся в сторону, но Гвидо был очень ловок, он с легкостью перехватил мальчика, тот стал брыкаться и вырываться, к ним на край поляны постепенно сходились все участники труппы. Мальчик на секунду прекратил попытки освободится и посмотрел на Флору, в его глазах стояли слезы, он умолял её взглядом.
- Мы поможем тебе, не бойся, они мои друзья – пыталась успокоить его Флора. Но в его глазах прочитала то как сильно он был предан, какое-то страшное предчувствие закралось в её душу.
К ним подошли уже почти все, мальчик снова стал вырываться, и чем крепче его держал Гвидо, чем больше циркачей подходило поближе, чем больше вопросов они задавали, чем больше разговаривали и шумели, тем меньше мальчик был похож на себя, свет его глаз потерял разумность, он стал словно перепуганное животное, словно обезумевший от страха, он дергался и брыкался, все его лицо было залито слезами, нитки державшие его губы натянулись, но он не размыкал рта, не кричал, а только мычал и хныкал. Мистер Глистнер принес факел, и осветил происходящее, все увидели что у мальчика зашит рот.
- Господи милосердный – ошеломленной сказала Глин, метательнеца ножей – кто же это с тобой сделал? Дай я тебе помогу малыш – сказала она и вытащила из-за пояса кинжал – Гвидо! Держи лучше, что бы я его не поранила.
Гвидо перехватился по удобней, Глен поднесла кинжал к губам мальчика.
Но она успела разрезать только одну нитку, как только она её разрезала, все остальные лопнули мальчик широко открыл рот и закричал. Нитки были очень крепкими, и часть губы не выдержала и порвалась вместо нити и теперь свисала оборванным ласкутом, но мальчик кричал не от боли, он кричал, ревел, вопил, выл, плакал и смеялся одновременно, в свете факела было отчетливо видно что у него во рту нет языка. Циркачи позажимали уши спасаясь от дикого вопля, и только Флора стояла неподвижно, она вдруг поняла, зачем старик зашивал его рот, она вдруг поняла почему старик делал это именно так как делал, она поняла все, почему мальчик не хотел идти с ней, не хотел что бы Глен перерезала нить, почему побежал к старику когда заметил что нить рвется, она поняла все, и поняла то что сейчас с ней произойдет, с ней и со всеми её друзьями. А тем временем мальчик престал кричать, гвидо выпустил его из рук и отшатнулся, мальчик шагнул к Глен и ударил её в живот, Глен пролетела через всю поляну и пробила на сквозь два фургона превратив их в труху, а мальчик стал и на мальчика не похож, он стал как будто из другого мира, не мертвец, а демон, словно персонаж какой то жуткой картины, сошедший с полотна в рельный мир, такой же невозможный и невообразимый, неправильный и противоестественный, его торс и руки удлинились, на пальцах прибавилось по фаланге и появились когти, лицо превратилось в гримасу, в маску, в морду, в пародию на человека, а золотой свет глаз исчез, на его место пришла тьма, два маленьких провала в абсолютный мрак, словно две воронки засасывающие в себя свет. После того как оно ударило Глен, оно обернулось и одним ударом снесло половину лица Гвидо, оно кружилось и прыгало среди циркачей, кромсая и терзая их словно игрушки. Флора стояла и ждала пока очередь дойдет и до неё, кровь её друзей, покрывала её с ног до головы. И вот, когда последний из 19 циркачей свалился а землю, бесформенной окровавленной кучей мяса, оно повернулось к Флоре, его когтистая лапа уже занесена для удара, всего через несколько растянутых в часы мгновений она опустится на её лицо и превратит его в кусок мяса и кости. Но вдруг из чащи леса, появляются два золотых огонька, из чащи появляется старик, над его головой посох, занесен для удара, конец посоха лучится золотым светом, и он бьет тварь в спину, это почти спасает Флору, но только почти, удар монстра пришелся не в голову а в живот, удар такой силы что флору закружило словно волчек и откинуло на несколько метров, когда она упала она кажется себе что то сломала. Флора шлепнулась на землю словно пустой мешок, её голова свернулась на бок и она мертвыми глазами наблюдала как старик с золотыми глазами дерется с чудовищем.
Старик победил.
Рассвет застал старика крепко держащего мальчика, и зашивающего ему рот, когда последний стежек был закончен, хватка старика ослабла, его руки выпустили мальчика из некогда стальных объятий. Мальчик плакал своими золотыми глазами, плакал и мычал, колотил и колотил детскими ручками старика по мертвой груди, словно виня за то что тот умер. К середине дня мальчик успокоился и взял себя в руки, но прежде чем вырыть могилы для всех убитых, он обшарил пропитанную кровью одежду старика и достал от туда моток черных толстых ниток, потом взял из холодной руки старца кривую иглу и наложил себе на губы еще один шов.

11:52 

одна девятимилионная

In dedicato imperatum ultra articulo mortis
Девис поймал в перекрестие прицела еще одного еретика и нажал на спусковой крючок своего хелгана, и на мгновенье оружие и бегущий человек соединились росчерком красного лазерного луча, выстрел попал в грудь и тот свалился в грязь лицом. Еще до того как еретик упал Девис уже выискивал следующую цель. Солдат с ракетной установкой на плече перебегающий от воронки к воронке, но Девис не стал в него даже прицеливаться
- РАКЕТА! На пол одиннадцатого! – не убирая глаз от прицела, во всю глотку проорал он.
Он служил уже 23 года, и уже 3 года на ЭТОЙ войне, его отряд был одним из самых опытных во всем полку, потому он и был сейчас здесь, и именно по этому он был еще жив. Потому что в этом бункере были лучшие 7 из 9 000 000 человек.
Девис не выстрелил потому что его целями были только еретики идущие по одному или по двое в огневом секторе с 10 часов до 12 часов, цели по одному или двое с 12 до 2 принадлежали Рифу, группы более двух человек принадлежали Гриму и его тяжелому болтеру, офицеры и солдаты с тяжелым оружием снайперу Ливу.
Убив еще несколько «Уродов» как звали своих противников в 215-ом Джуариансокм полку, снова отрапортовал
- Группа! Офицер! На Десять, на углу!
И тут же продолжил отстрел бегущих фигур, но боковым зрением все же увидел как пунктирная линия тяжелого болтерного огня обрушила стену ветхого здания и на куски разорвала нескольких человек прятавшихся за ней. Они удерживали эту точку уже 4 часа, и за это время уничтожили, по меньшей мере, тысячу уродов. А те, все валили и валили, словно не пугали их, горы изуродованных трупов бывших соратников. Фигуры в разномастной, имперской форме, с имперским же вооружением вполне бы сошли за сильно потрепанных, но настоящих имперских гвардейцев. Или за ополчение которому выдали старое вооружение и форму, если бы только не эти жуткие маски и многочисленные знаки богов хаоса которыми были обвешаны уроды. Все маски были разными. Все они были выполнены в форме каких то уродливых морд животных, Девис, за 3 года «общения» с уродами ни разу не видел двух хотя бы отдаленно похожих масок, даже если эти маски изображали одно и тоже животное, а еще он не видел что бы уроды их хоть когда-нибудь снимали по собственной воле, фактически он ни разу за 3 года не видел живого урода без маски, хоть и знал что под масками скрываются хоть и изуродованные шрамами, мутациями и разложением но все таки человеческие лица.
В этот бункер отряд Девиса вошел в количестве 20 человек, сейчас их осталось всего 7, и Девис знал что с минуты на минуту их задавят числом, вот сейчас они пропустят одного ракетчика, и тот попадет, и разрушит их последний тяжелый болтер, и тогда все. Но он не боялся, холодное понимание того что он умрет пришло к нему еще за долго до того как они начали эту самоубийственную миссию, а их комиссар, прими Император его душу превратил это холодное понимание в горячую решимость, отомстить за павших братьев, и пылкое желание отдать жизнь в бою за Императора. Собственно комиссар сделал это одним из первых. Девис надеялся лишь что их труды и смерти будут не напрасны, что узел питания орбитальной обороны который они удерживают, враги не успеют восстановить достаточно быстро, и союзные войска успеют высадится. Сейчас Девис, каждый раз нажимая на курок просто увеличивал свой счет, очень скоро он предстанет перед Императором, и ему не будет стыдно, за то как он жил, и за то как он умер.
«Жизнь свою отдаю Императору» прошептал он прижимаясь щекой к хелгану и нажал на курок, фигура с рогами на маске нелепо взмахнула руками и упала на землю.
«Молюсь дабы принял он её» и фигура бегущая следом схватилась за живот.
«Силу свою отдаю Императору», еще один труп
«Молюсь, дабы ее не лишил меня Он» Девис снова выстрелил и урод с гранатой в руке завалился на спину, через пару секунд раздался взрыв поднял в воздух хлопья красных брызг и человеческих конечностей.
«Кровь свою отдаю императору» Лазерный луч попал точно в лоб маски одного из уродов, очевидно железо было очень толстым, потому что лазер не прожог его голову, а лишь расплавил часть маски, заливая тому глаза жидким металлом, Девис не стал его добивать а лишь ухмыльнулся и оставил в грязи, вопить и барахтаться.
«Молюсь, дабы утолила она жажду Его»
«Тело свое кладу на алтарь битвы»
«Молюсь, дабы Он даровал мне благородную смерть»
«Молю Его о защите, отдавая взамен все, что меня составляет»
Каждая строка молитвы уносила жизнь врага, Девис не помнил в который раз он читал её, потому что как только закончил, начал по новой. Пока он читал её еще раз, Риф упал, ему в голову попали из лазгана, Гвидо тут же поднял хелган рифа и встал на его место. Их осталось 6.
Спустя еще 2 молитвы, за спиной Девиса кто-то истошно закричал, обернулись все кроме Лива, и Грима, если они прервутся хоть на секунду, то их либо задавят живой силой, либо взорвут из ракетой установки. У единственного входа в бункер стоял здоровенный урод в частично расплавной маске, он пронзил Камалио штыком примкнутым к своему лазгану, так что ноги несчастного Камалио оторвались от земли. Урод мотал нанизанным на оружие гвардейцем словно куклой, прикрываясь умирающим как щитом, и без конца жал на курок, каждое нажатие знаменовалось истошным воплем Камалио. Девис, Гвидо и Артур стоящий у фронтальной бойницы, добили Камалио, их мощные хелганы прошили его насквозь, и убили урода, но перед смертью, или даже после неё, руки урода сжали оружие и лазган пустил длинную очередь, один из лучей которой угодил в спину Лива, тот тихо вскрикнул и сполз на пол.
- Ракета! На час! – прервав на секунду огонь прокричал Грим, и продолжил стрельбу, но Лив не мог снять ракетчика, он лежал мертвый в трех метрах от Грима
После того как ворвавшийся урод был убит Гвидо прижался спиной к стене и держал на прицеле вход в бункер на тот случай если этот живучий выродок не один прополз 200 простреливаемых метров до входа в их бункер. А Девис пытался убить ракетчика, он был не плохим стрелком, но не снайпером как Лив, а урод был так далеко, Девис нажал на курок, луч ударил мимо, в 20 сантиметрах от цели, а тот тем временем уже опустился на одно колено, Девис нажал на курок еще раз, на этот раз почти попав, луч опалил кожу на плече урода, но тот не сдвинулся и с места. «Захват цели, у меня секунд 10-15, не больше». Девис глубоко вдохнул через ноздри и стал одними губами читать литанию «Даруй мне взор орла, покой морского бриза, умиротворение святого, способность издалека убить врага» Луч лазера ударил урода в голову. Девис выдохнул, убрал глаз от прицела и увидел как ракета пущенная еще каким-то еретиком чертит в небе дымный след. Закричав «ложись» Девис бросился на пол, а в следующий миг бункер сотряс взрыв.
Девис медленно открыл глаза, зрение возвращалось к нему постепенно, объекты вокруг прорисовывались из пелены. Вот безголовое и безрукое тело Грима лежит у противоположной стены в огромной луже крови припорошенное бетонной крошкой, вот недалеко от Грима дерутся двое, один из них это Гвидо, второй это урод с цепным мечем и маской какого-то шакала, Гвидо из последних сил отбивается хелганом который вот вот будет разрезан пополам, сразу за ними прислонившись к стене сидит Артур, самый молодой член отряда, он прижимает руки к животу в тщетной попытке сдержать вылезающие розовые внутренности, он плачет, и потоки слез промывают на его грязном запыленном лице две дорожки. Он глубоко дышит, набирая полные легкие воздуха, что бы каждый раз на выдохе издавать истошный вопль боли. Девис не слышит этих криков, но по тому как шевелятся губы Артура он понимает что тот завет маму. Война без своих звуков не такая уж и страшная. Девис сталкивается с Артуром взглядами, и Артур словно пристыдившись своей слабости перестает кричать, начинает дышать ровнее смотря ровно в глаза Девису, гвардейцу негоже так умирать, плача и зовя мамочку. Девис пытается подняться что бы помочь Гвидо. Земля под его ногами трясется и шатается, с трудом Девис встает на одно колено, достав из кобуры пистолет пытается прицелится , стреляет, промахивается. Пошатнувшись Девис встает на ноги, и взяв пистолет двумя руками прицеливается точно в голову урода, но в этот момент землю ощутимо качнуло и он снова промазал, «похоже на артиллерийский выстрел», отметил он про себя. На беду для себя Гвидо сумел оттолкнуть от себя урода в надежде развернуть хелган и застрелить мерзавца, времени на это у него не хватило, а у урода, размахнутся как следует хватило, цепной меч с жужжанием перерубил оружие Гвидо, а через секунду вгрызся в живот, его конец далеко вылез из спины а зубцы оросили все пространство вокруг кровавыми брызгами, урод поднимал меч медленно разрезая гвардейца, Гвидо пытался удержать жуткую цепь на месте, но его пальцы свалились к ногам его убийцы, а через секунду и он сам свалился туда. А урод развернулся на Девиса и получил пулю в шею, забулькал кровью и упал на Гвидо. Девис снова посмотрел на Артура, но тот уже не дышал, но с его подбородка продолжали медленно капать слезы смешанные со слюной. На полу скопилась огромная лужа крови, Девис чувствовал что он промочил ноги, землю снова качнуло, но он устоял, держа проем выхода на прицеле своего пистолета он двинулся вперед. Сейчас он, в след за своими братьями отправится к Императору, но сначала заставит покаяться еще пару еретиков. В проем вбежала фигура в маске, Девис выстрелил несколько раз, за первым еретиком вбежал второй, Девис убил и его тоже, на ватных подгибающихся ногах он вышел из бункера, к нему бежало еще около десятка уродов, они стреляли в него на ходу, пуская длинные очереди ему под ноги. Девис выбрал самого большого еретика и нажал на курок, пистолет щелкнул пустым затвором. «Патронов больше нет». Однако еретик расцвел красивым красным бутоном взрыва, а в следа за ним и остальные уроды стали разлетаться на кровавые ошметки, смешиваясь с поднятой взрывом грязью. Девис недоуменно посмотрел на свой пистолет, а потом увидел как из завесы взрыва и кровавого тумана вышли огромные фигуры закованные в силовую броню, цвета ультрамарин. Космические десантники. Девис задрал голову.
Они продержались! Они выстояли! Они победили! Земля качнулась и ударила Девиса в спину, но он этого не заметил, он лежал и смотрел на небо, смотрел как десятки десантных капсул прорезают ночное небо, это так красиво, и это большая честь, предать эстафету этой войны в руки самых совершенных войнов императора. Девис лежал и смотрел, одинокая слезинка счастья катилась по его щеке, ему было жаль только того что его братья не увидели этого. Но он расскажет им, совсем скоро, совсем скоро…
А потом было 4 месяца госпиталя. Девис чудом выжил, большинство его внутренних органов было разорвано взрывом, или сожжено лазером, он стал почти как миханикус, почти на половину машина. А после госпиталя была церемония награждения, на огромном боевом крейсере, в присутствии тысяч офицеров, из самых разных полков и родов войск, среди которых было даже несколько Астартес, награждались все-те, кто отличился на этой войне. За то время что Девис провел в госпитале, силы имперской армии при поддержки титанов миханикус и членов четырех орденов космодеснта, целиком подавили сопротивление на этой планете, сейчас проводились только бесчисленные зачистки. Офицеры особо отличившихся отделений выходили по очереди в центр зала и получали награду из рук самого Лорда Генерала. Адъютант генерала по очереди вызывал награждаемых.
- 6-ой Осийский полк, первый батальон 29-я рота, лейтенант Ци-Он, за взятие высоты Мертвецов – вышло около 20 офицеров во главе с лейтенантом Ци-Оном
- 6-ой Осийский полк эскадрилия Цапли, Капитан Рук-Бед за успешную высадку десанта…
Список был бесконечным, каждый раз выходило от 10 до 50 человек выслушивали похвалы, получали новые звания и ордена с медалями. Девис сбился со счета на 15 или 16 награде, но потом вдруг прозвучало:
- 215-ый Джуорианский полк, 10-й батальон, 19-ая рота, 13-ый взвод, 2-е отделение, 3-я группа, рядовой Девис Стейн. – В зале повисла тишина, все собравшиеся знали судьбу 215-го Джуорианского, самого большого полка Лорда-Генерала в этой военной компании, 215-ый джуорианский в течении 3-х лет сдерживал силы противника прибывающие на планету, и все три года несший огромные потери, в данный момент численность всего полка сводилась лишь к одному солдату. Обычно пострадавшие полки имперской гвардии соединяли с полком набранным с той же планеты позднее, реже два полка с разных планет сединяли и присваивали новое название. Но что будет с моральным духом земляков этого несчастного если к их полку присоединить его одного? Он несомненно герой но как живое напоминание о 8 999 999 убитых земляков и родственников совершенно никому не нужен.
Девис вышел к центру зала, внезапно образовалась полная тишина, шаги одинокой пары ног гулко разносились по залу, Девис встал по стойке смирно, Лорд-Генерал начал читать явно заученный сочувственно-вдохновляющий текст, он что то там говорил о том какой огромный вклад, вложил 215-ый Джуорианский полк, и лично сам Девис, в борьбе с войнами Кровавого Договора в этом подсекторе. Но Девис не слушал, он стоял и думал о том что он должен был быть здесь вместе со своим комиссаром, со своим капитаном и полковником, со своими друзьями и братьями. Или здесь с стоять с ними, или там с ними лежать. Но он здесь, один, он не смог разделить смерть с теми людьми с которым делил жизнь 23 года, он одна девятимиллионная своего полка, одна девятимиллионная самого себя, он мертв на восемь миллионов девять сот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять, из девяти миллионов. Девис очнулся когда ему на шею опустился увесистый орден
- … а так же я вручаю вам, рядовой Девис, этот именной болт-пистолет - продолжал Лорд-генерал протягивая Девису деревянную коробку – и еще, вы отправляетесь на почетную пенсию, на планету Скар IV в соседнем субсекторе… - Лорд-генерал что то там еще говорил, но Девис уже не слушал.
Девис открыл глаза ровно в 6 утра, без будильника, без побудки. Каждую ночь ему снился один и тот же сон, ему снилось что тогда, в бункере, его убили, а то что было потом госпиталь, награды, гражданская жизнь, это все ему показалось, приснилось, почудилось, все это одно мгновенье предсмертного ужаса, по дороге к Императору. Но каждый раз просыпаясь он понимал что это не сон, этот кошмар на яву. Девис сел на кровати, посидел несколько секунд а затем встал и начал привычный для него алгоритм действий, за 20 секунд заправил постель, за 60 секунд привел себя в порядок, за 20 минут сделал физические упражнения, а потом вышел на пробежку по улицам спящего города, через 40 минут вернулся в свой дом, снова принял души и поел, потратив на это еще 5 минут. Потом сел за свой большой пустой стол, разобрал свой именной болтерный пистолет, почистил и смазал, это заняло у него еще 10 минут, потом достал чернила, перо, и лист папируса, стал писать письмо. Он писал эти письма каждый день, с тех пор как прилетел на этот мир, в каждом письме он просил об одном и том же, он просил что бы его вернули на службу, ведь он был ветераном, с огромным опытом, гвардецам редко удается прожить столько времени что бы получить столько опыта. Он писал всем, сначала в гвардию, сначала на родную планету, затем он засыпал письмами все планеты субсектора в котором находился, он писал всем, в гвардию во флот, он готов был служить кем угодно, хоть в штрафной роте, он писал даже в миханикус и инквизицию, он писал каждый день на протяжении уже 8 месяцев, но никто, никто ему не ответил. Девис дописал письмо и сделал пометку крестиком напротив одного из полков имперской гвардии, в бесконечном списке реестра.
В 7:40 он вышел из дома, и пошел по тихим улочкам просыпающегося города, это был тихий маленький городок, на одном из захолустных аграрных миров, в центре империума. Когда то вместе со своими боевыми братьями Девис мечтал о том что когда-нибудь, когда они выйдут на пенсию, они поселятся в таком же вот тихом городке, и у каждого будет какое-нибудь дело, Грим мечтал иметь цветочную лавку, Девис усмехнулся представив огромного пулеметчкиа среди цветов, заворачивающего тюльпаны в красивую упаковку, Лив хотел быть художником, он и правда чудесно рисовал, за время службы он сделал тысячи татуировок, к нему тянулась очередь наверное на все 9 000 000 человек, считалось что его татуировки приносят удачу, при этой мысли Девис невольно прикоснулся к руке, на предплечье была нарисованная имперская аквилла, с маленькой надписью «215-ый Джуорианский», «В полном составе» грустно пошутил Девис про себя. Камалио и Артур мечтали что у них будет своя гроксовая ферма, Девис сбавил шаг переходя через небольшой мостик, посмотрел в даль убегающей реки, там на холме за городом как раз такая и находилась, а Гвидо всем рассказывал что у него будет магазин женского белья, он говорил об этом очень часто, и очень красочно, чем сильно веселил всех слушателей, он рассказывал это даже в тот день когда они все погибли. Сам же Девис говорил что он станет сапожником, над ним шутили что он не умеет толком ругаться, но зато он любил, тихий размеренный ручной труд. За этими не сложными размышлениями Девис дошел до местного отделения Адептус Астропатикка.
- Привет – поприветствовал его, тамошний служитель только что открывший двери и стоявший на пороге раскуривая трубку.
- Доброе утро – привычно ответил Девис проходя мимо и кладя конверт с письмом в ящик для отправлений - было что-нибудь для меня?
- Нет – угрюмо ответил служитель, он знал что за письма пишет Девис, и ему было искренне жаль вояку – Послушай, брось ты это дело, вот ты каждое утро в одно и тоже время приходишь сюда и портишь мне настроение, сколько ты их уже написал? Тебе никогда не ответят! Смирись друг. Чем ты вообще занимаешься? Тебе ведь так повезло, гвардейцы ведь не уходят в отставку, все это знают, ты еще молод, начни новую жизнь, тебе так повезло, ты такой один на миллион!
«На девять миллионов» мысленно поправил его Девис
- Посмотри на себя, красавец, седина тебе кстати к лицу, подтянутый, жилистый, стальные мышца наверняка же, да? Ну правда лицом не вышел немного – хохатнул служитель – но это ничего, такие женщинам нравятся, ммм кстати – он перешел на заговорщеский тон, Мария из кофе на холме, она на тебя давно глаз положила, не упусти свой шанс – служитель подмигнул Девису
- Спасибо за совет – спокойно ответил гвардеец
- Я лично тебе ответ принесу если что то будет - Служитель тяжело вздохнул и покачал головой, его тон снова стал печально хмурым
- Спасибо – ответил Девис на прощание
У него на сегодня осталось еще одно обязательное дело, каждый день он ходил в церковь Императора, а не далеко от церкви как раз была та самая кафешка, она надо сказать была единственной в городе. Девис решил что заглянет туда по дороге, он шел по извилистым мощеным улочкам, постепенно поднимаясь на холм на вершине которого стоял маленький храм, скорое даже церквушка, Девис не знал принципиального различия. Город был очень красив, гуляя по нему гвардеец утешал себя мыслью о том что все его братья и миллионы и миллиарды других гвардейцев гибнущих каждый день где то на просторах галактики, отдают свои жизни для того что бы такие вот городки как этот продолжали свое мирное существование. Если бы он попал в это город как то иначе а не ценой 8 999 999 жизней, то он бы всем сердцем полюбил этот его, но сейчас это были просто камни мостовой, просто улочки, просто дома, пусть хоть и очень красивые, но просто дома, и просто люди, хоть и очень добрые и радушные, но просто люди, чужие люди. Его полк мог бы 10 раз населить всю эту планету… Так размышляя и отстраненно любуясь окружающим уютом он поднялся на холм и подошел к кафе. Зашел через низкую калитку в плетеном заборчике обросшим каким то плющом, сел за один из столиков, к нему сразу же подошла Мария, стройная темноволосая девушка, в черной юбке карандашом, белой рубахе с закатанными рукавами и передником кофейного цвета, у неё были большие миндалевидные глаза каштанового цвета, правильные, четкие формы лица, она была красива, ей было около тридцати. Она стояла возле Девиса держа в руках ручку и блокнот, ожидая заказа, и вдруг покраснела и потупила взгляд, Девис понял что он её откровенно разглядывает, он смутился заерзал на стуле, стал невнятно оправдываться а потом сказал
- Кофеин – и густо покраснел
Мария хихикнула и легкой походкой упорхнула наливать кофе. Она была очаровательна. Девис задумался, этот город ведь действительно был раем для израненного вояки, что же не дает ему покоя? Здесь у него есть все что нужно, здесь у него будет все что он захочет, а ведь ему для счастья нужно совсем не много, совсем чуть чуть, но почему то он не может его ощутить, Мария принесла ему кофе, улыбнулась и постояв возле столика чуточку дольше чем нужно, закусив уголок губы ушла. Мария была красива, она нравилась ему, он ей тоже, ему нравился городок, его здесь любили, у него были деньги и хороший дом, он мог заняться чем пожелает, но почему то ничего не хотел, все было бессмысленным, абсолютно бесполезным. Все было безвкусным, пресным не интересным, в этом городе он жил только с 6 до 8 пока в его сердце была надежда на ответ, только пока он нес письмо из дома в Адептус Астропатика. Но где то в глубине души о понимал, что ответ не придет никогда, он уже не нужен империуму, он сделал для Императора все что мог, он отслужил свой срок и списан, как проржавевшая деталь которая чудом не сломалась, он не нужен никому, ни гвардии, не инквизиции, не механикус, не флоту он не нужен даже Адептус Арбитрес, он не нужен НИ-КО-МУ, и даже самому Императору, иначе не был бы он здесь, иначе забрал бы его Император к себе, как забрал его братьев, как забрал восемь миллионов девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять человек из его полка. Девис поднялся, положил у чашки с нетронутым кофе пару монеток и быстрым шагом вышел со двора кафе и отправился в церковь которая находилась всего в сотне метров верх по улице. Он вошел в церковь неприлично быстрым шагом и направился прямиком к статуе Императора. Он бывал здесь каждый день с тех пор как прибыл в этот город, он был тут сотни раз, но ни разу не молился. В полку Девиса звали «Пастор», потому что он знал бесчисленное множество молитв и литаний, на все случаи жизни, для атаки, для обороны, для меткого выстрела, от скверны, против мутанта, против еретика, против чужого, для чистки лазгана, для ухода за броней, во время высадки, для любого дела у него находилось пара святых слов. Но он не мог просто прийти и помолится, он не мог исповедаться святому отцу, ему было не вчем кается, он не мог помолится потому что не знал ни одной мирной молитвы. Его словно не существовало в этом городе мира и покоя, словно оказался он здесь по ошибке и Император не видит его, он будто мертвый среди живых, ему нет здесь места. Из глаз Девиса посыпались слезы, его рот немо открывался и закрывался, а потом он наконец смог выдавить из себя
- Почему? – в этом вопросе словно было все, что терзало его, почему все погибли, почему он не отправился с ними, почему вся окружающая его жизнь чудовищное напоминание о мечтах его убитых братьев, а он в сам в них словно насмешка над их смертью, нелепый, чужой, мертвец, почему все погибли а он остался? Почему все погибли а он остался один? Почему он остался один?
Девис повалился на колени, его трясло
- Почему? ПОЧЕМУ? – прокричал он – почему? Я ведь уже погиб, там вместе с ними! Почему я здесь? ПОЧЕМУ?
Он скорчился на полу уже не сдерживая своих рыданий, а потом внезапно перестал плакать, шмыгнул носом и встал по стойке смирно, сложил ладони в форме аквиллы и начал читать молитву

«Император, даруй мне силы свершить то, что надо свершить.
Собрат мой, прости меня за то, что я должен свершить.
Все кончится скоро, и врата Вечности распахнутся перед тобой.
Ты исполнил свой долг, так позволь и мне исполнить свой.»

А потом быстрым движением достал из кобуры под курткой именной болт пистолет, приставил ствол к виску и посмотрел в лицо статуи Импретора.
«Прости прегрешенья мне – слуге Твоему, ибо я все лишь человек»

ora pro me

главная